Глава четвертая. Запах тухлой крови

Часть 1

«…Страна разрушена войной, но горы и реки вечны; травы и деревья продолжат расти с приходом весны в города…»

Читая вслух из открытого учебника в левой руке, и постукивая по плечу железной трубой в правой руке, Курумия медленно ходила по комнате. Как обычно, в классе царила напряженная атмосфера, но в последнее время она стала ослабевать.

Так как занятия в Исправительной Академии Пургаториум начались пять дней назад, ученики стали приспосабливаться к их странным новым обстоятельствам. Даже Кёске, являющийся не закоренелым убийцей, не исключение.

«…В эти печальные времена цветы проливали слезы; оплакивающие разлуку, птицы поражали в самое сердце…» когда Курумия прошла мимо, по спине Кёске пробежал холодок, но он мгновенно исчез. Может быть потому, что как учитель, Курумия не могла тратить все свое время на дисциплину.

Помимо того, что несколько раз в день, ученик (как правило, Ирокез) вызывал гнев Курумии и получал жестокое наказание, занятия проводились на удивление мирно.

Вездесущие каракули из граффити, блеск в глазах одноклассников, безумный темперамент Курумии, издевательства, преследования, другие различные прискорбные несправедливости… не считая это, школьная жизнь Кёске ни чем не отличалась от той, что была в средней школе.

«…Зевок»  он не мог сказать, что не понимал сонливую релаксацию Эйри.

В Пургаториуме, каждый учитель преподавал по всем предметам для одного класса. Это необычная система, но Курумия, несмотря на безумную жестокость, на удивление хороший педагог. Под её руководством, основные моменты текста легко понять и запомнить, и у Кёске не было никаких проблем вспомнить любой из ее уроков.

Даже её характерный детский голос сладкок и приятен на слух. «…Сигнальные огни продолжали гореть в течение трех месяцев; письмо из дома стоило бы десять тысяч золотых монет…» слушая стихотворение “Весенний вид” китайского поэта Ду Фу, прочитанное так изящно, что Кёске мог чувствовать, как ускользало время.

Таким образом, ежедневная жизнь в учреждении менее хлопотна, чем ожидалось. Однако осталось еще десять минут, а потом после школы… ха… есть одна вещь, вызывавшая у него серьезное бедствие: горстка канцелярской бумаги, находящаяся в его кармане. В то утро, он нашел пачку писем, адресованных “Кёске” в его уютном шкафчике для обуви. Написанные девичьим почерком и с нарисованными сердечками на них, эти письма были источником всех бед, угрожающих хрупкому спокойствию парня.

«…Мои седые волосы из-за царапин становились все тоньше; слишком тонкими, чтобы выдержать даже заколку…» чувствуя, как лепетающий голос Курумии отдалялся все дальше и дальше, Кёске сжал кулаки.

Оставалось всего несколько минут до конца занятий. Он не мог себе позволить облажаться в этот раз.

Часть 2

«Камия, я, ну… то, что ты убил двенадцать человек делает тебя очень…»

После школы. За пустынным спортзалом, Кёске оказался лицом к лицу со школьницей. Её белоснежная кожа прекрасно сочеталась с гламурными черными волосами. Она, второгодка, что старше его, сжав обе руки за спиной, стыдливо раскачивалась взад и вперед.

Она, прищурив глаза с окаймленными длинными ресницами, смотрела на Кёске, а затем сделала глубокий вдох для храбрости. Лицо столь же красное, как яблоко: «Я очень люблю тебя! Так что, пожалуйста, пойди… э-э… пожалуйста, пойдем со мной!» — Вырвались ее слова со скрытыми чувствами.

Она вытащила нож, спрятанный за спиной и направил его по направлению к горлу Кёске.

« Вааах! П-простите!»

Нож. Чудом уклонившись от внезапного нападения, он ударил ее кулаком в живот. Со стоном “оох”, с дуновением горячего дыхания, и с блаженной улыбкой на лице, старшеклассница рухнула. Поймав ее падающее тело, прежде чем она упала, Кёске вытер холодный пот со лба.

Очень опасно. Я был слишком небрежен из-за того, что она старшекласница. Думал, что на втором году будет более реабилитированной. Так почему у нее был нож..?

«…Ха? Еще одну отверг? Она настоящая красотка». — Как только Кёске положил на землю старшеклассницу в бессознательном состоянии, Ренко вышла из тени спортзала.

Мгновение спустя, Эйри и Майна тоже появились. Эйри подавила зевок, в то время как Майна сказала: «Кёске, ты очень популярен. Удивительно!» — и в аплодисментах захлопала в ладоши.

Кёске, глубоко вздохнув, встал: «Эх, я больше ценю индивидуальность… и это не значит, что мне приносит счатье быть популярным среди психов.» — прошло три дня с момента инцидента в коридоре… с тех пор каждый день Кёске получал эти причудливые признания в любви.

За эти три дня десять девушек признались ему, это для него начало подлинной эпохи романтической популярности. Конечно, поскольку они — сборище убийц, а их методы признания эксцентричны.

«Я хочу знать ‘все’ о вас, мистер Камия!» — услышал он, когда его чуть не препарировали.

«Проглочу тебя, Кеске…  стану единым целым с тобой», — услышал парень, когда его схватила девушка с угольно-черными глазами.

«Хочу превратить в мебель и сделать из тебя дизайн интерьера», — услышал Кёске, получив загадочное приглашение девушки с пилой в руке.

И если бы он не имел дело с этими причудливыми признаниями в любви, то в страхе бегал бы перед неминуемой гибелью от рук разъяренного Боба, которая после отказа, из человека превращается  в неконтролируемую и безжалостную силу, не поддающуюся контролю, и еще уничтожит часть одного из зданий школы. Одного этого достаточно, чтобы подвести его к пропасти.

То, что Ренко и другие были тут во время признания, своего рода страховка от любых плачевных сценариев. Ему еще не требовалась их помощь, но лишь вопрос времени: «Нет никакого способа, которым могу продолжать это… я действительно умру!»  — Измученный душой и телом, Кёске опустил голову, ломая себе мозг в поисках плана.

Хмыкнув, Ренко скрестила руки и приложила указательный палец к своей щеке: «Все девушки бросаются на тебя, не так ли?.. Это расширяет твои умственные возможности больше, чем физические. Ты не можешь быть настолько популярным… но как мы можем помочь тебе?.. О, я знаю!» — Получив вдохновение, она хлопнула в ладоши. — «Все они, признаются в любви к тебе, потому что ты еще один! Предположим, если станешь встречаться с девушкой, то и признания остановятся!.. Верно? Не думаешь, что это хорошая идея? Ккссшш»

«Нет, нет, это невозможно», — ответил он. — «У меня никого нет». Он знал людей, которых если он попросит, пойдут с ним, но они также представляют серьезную угрозу и для его жизни.

«Мда? Уверен, Кеске. У тебя есть высококачественные кандидаты в подружки прямо здесь… мы трое!» — Поворачиваясь, Ренко широко раскинув руки, обняла Эйри и Майну.

Услышав это, Эйри сразу же сказала: «.А?.. Это невозможно».

Майна, смущенно взглянув, сказала: «Ээх?! Девушка К-Кёске?! Это совершенно невозможно… Хм, как бы сказать, ну… извините!»

Кеске даже не проявил у них интерес, и он по-прежнему игнорируем. «Да ладно, Ренко, ты делаешь странные вещи. Отвали, а?» — Он бы не назвал атмосферу “сокрушительной”, но она была довольно угнетающей.

В конце концов, Эйри и Майна действительно красивые, и он думал, что за последние несколько дней они стали близки по-своему, но, тогда почему так легко отказались? Это было похоже на мгновенную смерть.

Ренко кивнула с звуком «ккссшш» на обиды Кёске: «Хорошо. Ладно, тогда договорились! Пойдем со мной, Кёске».

«Я пас».

«_____»

«Ах, подождите…я-я имею в виду, взгляни! Я не могу увидеть твое лицо под противогазом. Знаю, что ты энергичная и весёлая, но встречаться с кем-то, чье лицо нельзя увидеть было бы… то есть…», — вдруг Ренко абсолютно бесшумно подошла к нему, что немного страшно, как по её внешнему виду нельзя предсказать, что у неё на уме.

Ренко фуркныла «Ккссшш...» на Кёске, который едва мог сдержать приступы смеха. «Не ты ли только что сказал, что индивидуальность важнее, чем внешность? Это было ложью?»

«Хм, это ложь, но… есть пределы, понимаешь? Кроме того человек, носящий противогаз двадцать четыре часа в сутки, будет казаться странным, и ты начинаешь задаваться вопросом, а все ли с ним в порядке, так? Я имею в виду, что это довольно подозрительно?..»

«Вот как!! Ты злой, Кёске! Слишком подлый! И я поверила, когда ты сказал, что… Но ты человек, выбирающий себе девушку, основываясь на ее красивом личике, да? И они говорят, что пока у тебя большая грудь, то все прекрасно. Я верила тебе!»

Вопя на него ее характерным волевым способом, Ренко влетела в Кёске. Разумеется, ее Большая грудь прижалась к его груди. Ощущая податливую мягкость, он не мог больше терпеть и закричал.

«Эй! Дурында… отвали! Не прикасайся ко мне!»

«Ни в коем случае! Я никогда, никогда, никогда не расстанусь с тобой! Ккссшш! Ккссшш!!»

«Не закатывай истерику! И не играй с грудью! Если будешь двигать ими вокруг так э-энергично, тогда…»

Случайно ли или нарочно, так как Ренко вертелась, повторяя: « Ни в коем случае, Ни в коем случае», ее грудь с восхитительным хлюпаньем терлась вверх и вниз об Кёске. Даже этот противогаз чмокает его по голове — это опыт чистого блаженства.

Прежде чем он осознал это, Кёске отказался от всех попыток сопротивления. Кого заботит, есть ли у нее противогаз?..

«…Тц». Резкий щелчок языка прервал его мысли. Посмотрев, он увидел Эйри кровожадными глазами впившуюся в них двоих.

Майна, между тем прикрыла обе щеки руками и покраснела: «Это слишком смело, Ренко…»

Опомнившись, Кёске торопливо положил руки на плечи Ренко и попытался отцепить ее: «Э-Эй…Отпусти меня, Противогаз с сиськами! Перестань пытаться поцеловать меня! Эйри и Майна смотрят, ты же знаешь! Подумай немного о том, как это выглядит….»

«В этом суть, Кёске!», — закричала Ренко, когда её оттолкнули. — «Это план!»

Кёске непонимающе уставился на ее внезапный ответ. «…Ха? План? Какой план? …О чем ты говоришь?»

«Это мое признание, признание в любви! Я думала, что это будет лучший способ остановить наплыв поклонников, который будет после меня».

«Серьезно?!Что будем делать?»

Ренко со звуком «Ккссшш» смеялась над Кёске: «Наверняка, будет интересно узнать, да! Хорошие вещи обязательно произойдут, так что просто расслабься. Я пытаюсь положить конец твоим дням рискованной опасности! Ккссшш! » — она озвучила своё смелое заявление, приподнимая великолепную грудь.

Ее глаза в противогазе ярко светились. Столкнувшись с необычайно надежным союзником, Кёске вернул часть своей увядшей стойкости: «Какая невероятная пышно… я хотел сказать, уверенность. Рассчитываю на тебя, Ренко!»

Добавить комментарий