Глава 1. Кайер

Если я и видел сны, то всегда о парящих зеленых островах. Со скал в разные стороны струились медленные водопады, исчезая в прокуренном тумане и прозрачных облаках. Ленивыми дрейфующими скачками я прыгал с одного парящего острова на другой, кувыркаясь на фоне бесконечного голубого неба, проколотого редкими стаями гигантских белых птиц.

Вдали, по лазурному воздуху, как по воде, проплывали парусные корабли. Я часто пытался добраться до этих судов, но даже самые большие мои скачки приводили лишь к тому, что я приземлялся на другом пышном острове, заботливо размещенном, чтобы сдержать мое падение. В этом райском сне я никогда не замечал ничего живого кроме деревьев, птиц и кораблей вдали.

Наверное, я неправильно выразился, сказав «если я и видел сны», как будто бы это происходило только время от времени.

Я всегда видел сны.

Я видел сны об островах так долго, что другой жизни и не знал. Но затем наступило пробуждение.

На мягкое оранжевое свечение наслаивались синие, зеленые, коричневые и белые цвета. Было похоже на утренний восход солнца. Свет исходил от факелов, освещавших пещерный склеп, в котором я содержался. В своих снах я не помнил никаких запахов, но, когда мою пещеру осветили, мои ноздри наполнились ароматами грязи, пыли, смерти и ужаса.

Страх исходил от тех, кто разбудил меня. Вкусный запах ужаса наполнил пещеру, как и свет, льющийся из их факелов. Все это отражалось от каменного пола и от самой группы людей. На расстоянии шести метров от меня стояли пятеро – трое мужчин и две женщины.

Ближе всего ко мне находился взлохмаченный мальчик-шатен с веснушками и растрепанной одеждой, которая была в грязи. Он держал книгу в кожаном переплете. Ее переплет и страницы рассыпАлись, что говорило о десятилетиях ее использования. Кожа мальчика по цвету почти совпадала с облаками из моего сна, а его широкие зрачки прятали истинный цвет его глаз. Его сердце стучало как несущийся галопом вниз по каменистому склону боевой конь.

За мальчиком стоял мужчина с луком. Лук был заряжен зазубренной стрелой, направленной мне в лицо. Его кожаная одежда была плотно прижата к телу и смазана до мягкого блеска. Его длинные темные волосы были зачесаны назад, а глаза представляли из себя гигантские голубые бассейны. Его руки дрожали, держа лук натянутым. В этом мужчине было что-то определенно знакомое, но мой вялый мозг боролся с любыми попытками что-либо вспомнить. Мои глаза метнулись к следующему члену группы.

Слева и сзади, на расстоянии полутора метров за мужчиной, присела привлекательная женщина. Ее девичьи годы прошли совсем недавно. Толстые темно-каштановые волосы были завязаны в конский хвост на макушке. Она носила облегающие кожаные штаны и зеленую рубашку с заплатами. Ее одежда была покрыта тонким слоем слякоти и грязи. Она явно провела много времени на солнце, так как ее кожа была почти того же оттенка, что и темные кожаные заплатки на ее тунике. Ее мягкие карие глаза с решимостью смотрели в прицел тяжелого арбалета, чей колючий наконечник указывал на мою грудь. Звук биения ее сердца можно было посчитать дуновением ветерка по сравнению с сердцебиением мальчика или лучника.

Ее нужно будет убить первой.

За красоткой-шатенкой на расстоянии полутора метров возвышался крупный седой человек с односторонним боевым топором и металлическим щитом, на котором виднелась светло-фиолетовая гравировка. Кольчуга, висевшая на нем, выглядела невесомой, как удобная пижама. Похоже он был готов к бою, но я чувствовал его страх так же, как пыль и грязь в воздухе. Мне стало интересно, кого он пытался скрыть от моего взгляда, встав в защитную позицию. Я сфокусировал свой взгляд позади него, и, когда глаза адаптировались к свету, увидел, что он стоит перед красивой девочкой. Она выглянула из-за щита старика и смотрела на меня с ужасом и недоверием.

У девицы были длинные белые локоны, струящиеся волнами до низа спины. В моей голове внезапно вспыхнула мысль о похожих волосах, но ярко-медного цвета, однако она исчезла до того, как я смог ее поймать. Ее глаза были голубыми, а ее бледная сливочная кожа заставила меня вспомнить о холодном стакане молока в жаркий день. На ней была красивая бархатная туника фиолетового цвета и толстые кожаные брюки для езды верхом. Блестки золота в ее ушах и на ее шее намекали на изысканные ювелирные изделия, но прежде чем я смог на них сосредоточиться, девочка заметила мое внимание и нырнула за воина с большим топором обратно.

Молодой мальчик что-то сказал, и я осторожно повернулся к нему, чтобы не испугать мужчину и женщину, чье оружие было направлено на меня. Мальчик заикался, говоря непонятные мне слова. Я взглянул на него, пока мой мозг пытался решить эту головоломку с языком.

Я сидел на длинной каменной платформе. Серый помост был холодным на ощупь. Это напомнило мне водопады, которые так долго были моими спутниками. Я не мог вспомнить ничего, что происходило бы до островов. Может быть, я просто не хотел ворошить более ранние воспоминания.

Мальчик топтался и что-то интенсивно рассматривал в книге.

«Ты … О’Баарни?», — он заикался и имел дикий акцент. Это имя наполнило меня воспоминаниями. Красивый темноволосый мужчина с сединой на висках. Большое поле боя, реки свежей крови, струящейся вокруг бесчисленных тел. Мужчины, женщины, лошади. Запах цветов и краткая вспышка толстых медных волос. Дразнящий смех.

Одиночный истошный агонизирующий крик.

«Ты О’Баарни?» — спросил он снова, постоянно перемещая взгляд между своей книгой и моим лицом. Я понял, что одет в мягкую серую робу, а мои босые ноги касаются холодного каменного пола пещеры. Внезапно возникшая энергия пульсировала во мне как океанская волна. В голове возникло воспоминание о власти, но теперь ощущение было более знакомым, а не просто мимолетным порывом.

Я сказал «Я не знаю». Мой мозг заставил рот сказать это, но губы послушались неохотно. Тем не менее, было похоже, что его поразил мой ответ. «Я спал. Это тоже сон? Вы должны разбудить меня?» Мальчик взглянул на свою книгу и начал с безумной скоростью листать страницы.

Старый крупный человек что-то рявкнул командным голосом, а мальчик ответил на их иностранном наречии. Человек с луком сдвинул ноги, но это меня не напугало. Мои глаза снова сфокусировались на темноволосой молодой женщине с колючим арбалетом, направленным на мою грудь. Наши глаза встретились, и я выдержал ее взгляд. Через несколько мгновений она начала покусывать губу, а ее сердце забилось чаще. Она что-то напряженно сказала мальчику, и я одарил ее небольшой улыбкой.

«Мы … можем … не спишь … ты … О’Баарни?» – сказал он с надеждой в глазах.

После этого вопроса мальчика я почувствовал истощение. Мне захотелось вернуться на остров, но я боролся с внезапно нахлынувшим желанием снова лечь на камень и отойти ко сну. Под тонким слоем пустоты всплывали воспоминания, как будто я был близок к тому, чтобы вспомнить что-то, ранее бывшее тайным.

«Я не помню. Как зовут тебя?» Я говорил мягко, надеясь, что так он лучше поймет.

«Меня зовут Поуг!» Он волновался и не смог удержаться от улыбки. Я понял, что тоже проникся его энтузиазмом. Остальные четверо, следя за нашим обменом репликами, немного расслабились, и я сделал вывод, что они не хотят нанести мне вреда.

«Как зовут твоих друзей?» Я полагал, что представление удержит женщину от того, чтобы проделать дыру в важной части моей груди.

Он показал назад, на человека с луком.

«Его зовут Ярин». Мужчина как будто испугался своего представления, но выдавил призрак улыбки.

«Ее зовут Надея». Женщина с арбалетом кивнула, но не опустила свое оружие.

«Его зовут Грейкин», — сказал он, показывая на старого воина. Грейкин тоже кивнул, прежде чем прочистить горло и плюнуть.

«Она Джессмей». Красивая девочка улыбнулась мне, а затем подняла свою правую руку и коснулась рыхлых желтых волос над своим ухом.

После того, как мальчик представил мне своих друзей, он спросил, «Как тебя зовут?»

Прежде чем ответить я принял во внимание языковой барьер.

«Я не помню». Я постучал двумя пальцами по виску и покачал головой. Поуг снова полистал свою книгу, и удовлетворенно улыбнулся. Казалось, он понял, что я сказал.

«Ты … знаешь … спал … годы?» — спросил он.

«Похоже, что долгое время. Много лет», — прошептал я, пока он листал свою книгу. Пока я говорил это, он кивнул, но так и не поднял взгляда со страниц.

«У тебя есть … голод? Хочешь еды?» — прочитал он из книги, а затем посмотрел на меня заразительной улыбкой.

Я не был голоден, но подумал, что если я буду есть перед ними, они немного расслабятся.

«Да», — сказал я и кивнул.

Девушка сзади что-то крикнула, и пошла в сторону груды снаряжения, находившейся на расстоянии шести метров позади нее. Старик неодобрительно рявкнул на нее, но она уже вышла из пределов его досягаемости. Он оглянулся на меня, в то время как мои глаза следили за ней. Я перевел свой взгляд на мужчину с луком, Ярин. Его руки тряслись, так как он уже очень долго держал лук натянутым. Похоже, что женщина, Надея тоже устала постоянно направлять на меня арбалет.

«Ярин и Надея должны опустить свое оружие. Я не сделаю ничего плохого», — сказал я Поугу. Он пролистал свою старую книгу, но еще до того, как он нашел перевод, я показал руками фигуру натянутого лука, а затем опустил их. Он улыбнулся и повернулся к Ярин, но высокий человек уже опустил свое оружие. Грейкин сделал резкое замечание, но Ярин пожал плечами и улыбнулся мне. Надея ответила что-то человеку с топором перед тем, как опустить свое оружие. Джессмей прошла мимо с куском хлеба, желтым сыром и небольшим кусочком мяса.

Идя к Поугу, она пристально меня изучала. Грейкин что-то крикнул, из-за чего блондинка широко открыла свой рот и со страхом уставилась на меня. Она отдала еду Поугу, прежде чем ретироваться в безопасное место около большого человека.

«Еда… тебе», — гордо сказал Поуг, уже не советуясь со своей книгой. Он протянул хлеб, сыр и мясо в мою сторону, но ко мне не приближался.

Я подался вперед с каменной платформы и встал на ноги. Когда я стоял, через меня протекала энергия каменного пола, вызывая эйфорию. Моя кровь горела и кипела. Мой рот наполнился металлическим привкусом, и пещера начала резко вращаться. Оранжевый свет потускнел до серого. Надея закричала, и перед тем, как перед моими глазами потемнело, я увидел размытое выражение огромного ужаса на лице Поуга.

Мое лицо почувствовало прохладу, когда зрение снова вернулось из небытия. Я лежал в колыбели каменной платформы. Надея прикладывала прохладную влажную ткань к моему лицу и губам, а Поуг находился с другой стороны помоста, положив ладони на мою грудь.

«Ты упал», — сказал Поуг без помощи книги. Хоть он выглядел обеспокоенным от того, что я упал в обморок, на его круглом лице играла взволнованная улыбка.

«Жажда. Пить», — сказал я, поднимая свою руку, чтобы дотронуться до ткани, которую держала Надея.

«Да!» — сказал Поуг. Он исчез из поля моего зрения, и я услышал, как его обутые ноги спешат к груде снаряжения.

Надея продолжала гладить мое лицо своей холодной тряпкой. Она шептала мягкие, но чужие слова, которых я не понимал, но ее расслабляющие движения помогли мне закрыть глаза и услышать знакомые звуки воды и птиц. К моим губам прижали металлическую чашку, и с помощью нескольких пар рук я смог сесть и попить. Я открыл свои глаза и увидел, что компаньоны Поуга собрались вокруг меня. Мне стало интересно, почему им так важно, чтобы я пил. Вода горела у меня в горле, как огонь.

Она давала мне энергию, которую я ощущал, словно камень на своих ногах. Я вздрогнул, припоминая еще кое-что, случившееся до моего сна. Смех друзей, еда и вода, разделенная на всю компанию.

Ощущение было замечательным.

Херувимское лицо Поуга посетила улыбка, когда он увидел меня, наслаждающегося водой. Я получал удовольствие не только от утоления жажды. Похоже, что вода была волшебной, так как от нее исчезала моя усталость.

«Пожалуйста, еще», — сказал я после того, как опустошил чашку. Надея присела рядом со мной на каменную кровать. Она вручила мне полупустой бурдюк, и я начал жадно пить. Некоторое количество воды потекло по моему лицу и намочило робу. Я снова испытал прилив горящего во мне огня. В тишине склепа я слышал биение каждого сердца и звук воздуха, выходящего у каждого из легких.

Мое зрение прорезало темноту словно острый меч. Склеп был сферическим, около ста восьмидесяти метров в диаметре. Пьедестал, на котором я покоился, находился в центре комнаты. Осмотрев массивный свод, я разглядел небольшой туннель, вырезанный в стене. Потолок купола гладкий, как и идеально выточенный пол. Он не был вырублен вручную. Я думаю, что пещера была создана с помощью мощной магии.

«Еще?», — спросил Поуг, когда я встряхнул пустой бурдюк. Я кивнул, и Надея через секунду вложила мне в руки полный. Я пил из него так же жадно, как и раньше, и смаковал силу, которая текла по мне.

«Еды?» Поуг сел на каменную платформу рядом со мной и протянул кусок хлеба. Я осторожно взял его, отломил небольшой кусочек и положил в свой рот. Хлеб был чёрствым, и мне пришлось долго жевать его, прежде чем проглотить. Моя публика, затаив дыхание, наблюдала за каждым укусом, но похоже они меня больше не боялись.

«А я неплохой источник развлечений, не так ли?» — сказал я Поугу, немного улыбнувшись. Он растерянно посмотрел, а затем схватил свою книгу, чтобы попытаться перевести. В трех метрах за мальчиком, между Джессмей и мной стоял Грейкин. Он сказал что-то Поугу, и все остальные разразились смехом. Лицо Поуга покраснело, наверное, от смущения. Он произнес что-то извиняющимся тоном, прежде чем снова начал листать свою книгу.

«Нет … тебе нужна еда. Ты не сильный», — сказал он. Я кивнул, и он ухмыльнулся, повернувшись к Грейкину.

Хлеб был съеден за пять минут, и я попробовал небольшой кусочек сыра. Он был такой вкусный, что мне пришлось заставить себя есть помедленнее. Пока я ел, мой желудок разрывали волны голода.

Мне стало интересно, сколько времени прошло с тех пор, как в нем была хоть какая-то еда. Мясо было горьким и соленым. Скорее всего, говядина почти испортилась, но я все равно наслаждался букетом ароматов, несмотря на то, что после каждого небольшого укуса я выпивал глоток воды.

Когда я закончил есть, мое тело снова утомилось. Встреча с Поугом и его друзьями была приятным отдыхом от парящих островов, но теперь я хотел вернуться обратно. Моим ушам недоставало звука водопадов и больших белых птиц. Моему телу недоставало прыжков в голубом небе.

«Мне нужно снова поспать. Я устал». Поуг в начале кивнул, но как только до него дошло, что я сказал, он покачал головой.

«Не спать. Мы … идем», — сказал он. Я проигнорировал эту фразу и проскользнул за него, чтобы свернуться на каменном ложе. Мои ноги запнулись о ноги Надеи, пока она пыталась уйти с моей дороги.

«Нет. Нет. Мы идем!», — сказал Поуг, в то время как другие голоса начали сердито возражать.

Впрочем, их разочарование не имело значения. На тыльной части головы я почувствовал такой знакомый камень, а злые голоса стали похожи на журчание далекого океана или мурлыканье удовлетворенного любовника.

Больше не было парящих островов, птиц или кораблей, плывущих по воздуху. Прошло несколько секунд, прежде чем меня разбудили, грубо тряся за руку. С моих губ сорвался стон разочарования, и я вздрогнул, сопротивляясь напору сознания. Почему мне нельзя вернуться на острова?

«Пожалуйста, проснись. Прошло уже много дней. Нам нужно уходить!» — умолял Поуг. Я открыл глаза и увидел его озабоченное лицо. Очевидно, что мальчик был расстроен моим желанием поспать, поэтому я оттолкнул свое уставшее тело от холодного камня. Груда вещей и снаряжения исчезла, и я подумал, не приснились ли мне две красивые женщины и другие спутники мальчика.

«Нам нужно идти!» — мальчик снова начал меня трясти. В его глазах был страх, и он чуть ли не кричал. Ярин плелся за ним как пойманное животное.

«Я пойду», — сказал я, готовясь встать. Моя рука что-то нащупала на гладком камне. Очень небольшая надпись, выгравированная в скале. Через секунду эту надпись заметил и Поуг. Он ахнул.

«Кайер,

Ты будешь зол на нас за то, что мы с тобой сделали, но у нас не было выбора. Ты нас вынудил. Я надеюсь, ты сможешь хотя бы понять наши действия, если не простить их. В конце концов, ты был тем, у кого было все, и кто это все уничтожил. Ты был тем, кто предал нас».

Я бы хотел, чтобы ты не был таким упрямым и смог принять тот мир, который ты собирался создать. Я бы хотел, чтобы Тайер, Горбанни и Алексия не протолкивали свою точку зрения таким образом. Я бы хотел, чтобы ты сделал другой выбор. Теперь, когда я знаю все, я признаю, что в твоем выборе была своя логика. Я бы хотел, чтобы каждый мог сказать тебе об этом, а не бояться. Мы всегда тебя боялись. Я бы хотел, чтобы и ты это увидел. Именно поэтому мы не можем позволить тебе существовать.

Хотел бы я не любить ее так, как любил. Хотел бы я, чтобы она любила меня так же сильно, как тебя.

Извини, мой друг. Когда ты прочитаешь это сообщение, мы уже превратимся в пыль, и ты станешь проблемой кого-то другого.

Прощай,
Малек.

Меня снова захлестнули воспоминания, и мне пришлось схватиться за камень, чтобы не упасть. Мое тело было таким слабым. Малек… Я помнил его. По крайней мере, ту его часть, которая стояла спиной к моей спине, когда на нас набросились грозные тени. Помнил его темные волосы и озорную улыбку. Его лицо было молодым, но на висках серые волоски. Он был моим другом, я в этом уверен.

Больше из этих слов я ничего не понимал. Кайер? Это я? Я не помнил своего имени.

Пока мой мозг пытался вспомнить прошлое, Поуг расстелил над надписью тонкий кусок пергамента и отчаянно потер об небольшую темную скалу. Когда мальчик запечатлел слова, он два раза сложил бумагу пополам и засунул в конец своей книги. Мой мозг продолжал искать что-то из моего прошлого, но это было похоже на попытку удержать поток воды. У меня было ощущение нескольких лет жизни, но я не мог зацепиться ни за один момент достаточно твердо, чтобы вспомнить что-то полезное.

«Мы идем. Сейчас!» — Поуг кричал на меня и тянул за руку. Тревожность Ярина и напряжение в голосе Поуга убедили меня, что происходит что-то неправильное. Высокий лучник смотрел то вперед, на меня, то назад, на выход, и явно был обеспокоен. Его левая рука сжимала длинный лук, но в нем не было заряженной стрелы.

Борясь с ногами, я смог встать. Я стоял вяло, как старик. Может, я бы опрокинулся, но Поуг позволил мне на него опереться. В отличие от невесомых островов, здесь мои конечности убеждали меня в том, что я тяжелее, чем массивная каменная плита, на которой я отдыхал. Я засомневался, что молодой мальчик сможет мне помочь, но он делал это не жалуясь. К счастью, каждый шаг давался легче предыдущего, так как знакомая сила Земли текла по моей крови, давая силы. Поуг что-то сказал Ярину, и высокий человек подошел ко мне, чтобы помочь двигаться быстрее.

К тому времени, как мы подошли к небольшим воротам, ведущим из моей пещеры, я накопил достаточно сил, чтобы стоять самому. Глубоко вздохнув, я мягко оттолкнул их от себя и попытался пройтись, используя свои собственные атрофировавшиеся мышцы. Первые несколько шагов оказались проще, чем я ожидал, хотя моя голова закружилась, а мои суставы скрипели, как мертвое дерево на ветру.

Выход превратился в туннель, идущий вверх со средним углом наклона. Ярин возглавил шествие, я был в середине, а Поуг сзади. Сначала стены были вырезаны из гладкого камня, и были похожи на те, что были внутри склепа, однако по мере нашего восхождения они стали постепенно меняться на стены из грубого черного камня и грязи.

«Полпути … вверх», — сказал Поуг, идя за мной. Он запыхался от напряжения, вызванного наклоном туннеля. Ярин почти бежал, и я, не испытывая никаких проблем, не отставал от него. Мое тело все еще было слабым, но быстро восстанавливалось. Это упражнение было приятным. Мое тело получало удовольствие от глубоких вдохов, а моему мозгу нравилась задача расстановки ног на каменистом полу темного туннеля.

После еще нескольких минут бега трусцой, каменные стены с грязью снова сменились, на этот раз на глину и гладкие скользкие камни. По мере нашего путешествия к поверхности, в середину шахты стала просачиваться вода. Жидкость питала светящийся зеленый мох, который неплохо освещал путь, однако помимо этого небольшой ручей делал землю предательски скользкой. Воздух становился теплым, и мои чувства переполнялись запахом растений и сыростью. Несколько шустрых жуков метнулись из-под моих ног прежде, чем я на них наступил, и мне было забавно наблюдать за их судорожными движениями.

Наконец мы выбрались из туннеля в густой лес. Деревья были тропическими, их большие листья, как руки, собирали сырость из воздуха, и в виде мягкого дождя опускали на землю. После путешествия по темному туннелю, свет, запахи и звуки дезориентировали меня. Но это было только из-за контраста, так как даже тропический лес с его зеленью и поющими птицами меркнул по сравнению с яркими снами о парящих островах. Этот новый мир был очень красив. Яркие лучи света отфильтровывались густым куполом деревьев. Лучи солнца выделяли танцующих фиолетовых бабочек, и охотящихся на них небольших ящериц.

Остальные компаньоны Поуга стояли к нам спинами. Они подняли свои руки вверх, стоя в защитной позиции, как будто бы сдавались. Когда Ярин исчез из моего поля зрения, я понял, что у них была причина сдаться. В пятидесяти метрах, распределенные полукругом, стояли восемь мужчин. Их арбалеты нацелены точно на нас.

Похоже, что мужчины по службе приходились солдатами. На них были кожаные доспехи кремового цвета, с желтыми лентами вокруг плеч. Каждый из них носил металлический шлем, заканчивающийся острым куполом, задняя часть которого была украшена зелеными перьями. На их желтых лентах были вышиты различные символы, указывающие на ранг.

Их лидер что-то сказал, но никто из моих компаньонов ему не ответил. Он повторил фразу с большим раздражением, и Ярин ответил, положив лук на землю и подняв руки. Лидер вооруженных людей посмотрел на меня и сказал какие-то требовательные слова, значения которых я не понял, но подумал, что он хочет, чтобы я тоже поднял руки. Я так и сделал. Он недоуменно фыркнул и снова повторил неизвестную мне команду.

Поуг испуганно ему ответил, и лидер наших захватчиков заорал на него. Поуг скорчил в мою сторону гримасу, и преклонил колено в мутную грязь. Он сознательно поднял руки и закинул их за голову как раз в тот момент, как достиг земли. Все остальные мои компаньоны повторили те же движения. Я посмотрел на Надею. Ее лицо было зловещим, и она не смотрела на меня. Джессмей выглядела напуганной, грязь просачивалась в ее леггинсы. На лице Грейкина застыла маска разочарования. Его глаза встретились с моими, и, хотя я не говорил на его языке, по позе сразу же понял, что эти люди намерены нас убить.

Лидер снова закричал на меня. Я холодно на него посмотрел. Если мне суждено умереть, то без боя я не сдамся. Я был слаб, но предполагал, что при должном везении смогу убить нескольких из них. Конечно, учитывая направленные на меня восемь арбалетов, мне нужно было что-то большее, чем просто везение. Мой мозг включился в работу и начал просчитывать способы убийства стоящих передо мной солдат.

Лидер выплюнул в мою сторону еще одну команду. У него были густые усы, а его передний зуб начинал рассыпаться. Из-за моей неспособности следовать указаниям, его лицо вспыхнуло ярко-алым. Он передал свой арбалет человеку справа от себя и неуклюже выдвинулся в мою сторону. Лакей возился с двумя арбалетами, и на несколько драгоценных секунд опасность представляли только шестеро из них.

Пока командир приближался ко мне по грязной местности, поросшей мхом, я изучил длинный меч и кинжал на его левом бедре. Ни одно из лезвий, похоже, не было привязано к ножнам. Это увеличивало шансы в мою пользу. Кроме того, само это наблюдение убедило меня, что я, должно быть, очень хорошо разбираюсь в том насилии, которое сейчас произойдет.

«Сядь!» — прошептал мне Поуг, как только смог сделать это без опасности вызвать гнев командира противников. Я проигнорировал слова мальчика и попытался выглядеть смущенным.

Лидер с гнилым зубом был немного ниже меня, но он поднял свое лицо, встав нос-к-носу со мной. У меня не было никакой возможности избежать его мерзкого дыхания. Затем он сплюнул ту же команду, которую повторял ранее. Несмотря на зловоние, я улыбнулся, так как понял, что он скорее всего кричит «На землю». Я начал понимать этот язык. Но улыбка командира не впечатлила. Он снова выкрикнул команду и закинул свою правую руку назад, словно кнут, чтобы ударить тыльной стороной своего, обернутого в кожу, кулака.

Это стало его последней ошибкой.

Моя правая рука поднялась и заблокировала заднюю часть его локтя, чтобы он не мог двинуть руку для удара. Левая же рука потянулась к его телу и вытащила кинжал из ножен на поясе. Когда я вытащил оружие, я повернул его вовнутрь, разрезая его кожаную защиту, шелковую одежду под ней и его мягкий живот. Клинок был острым и нарезал содержимое его желудка, оставляя после себя длинную красную полосу.

Кинжал развернулся боком, покинув мою руку в броске. Он лениво разбрасывал капли малиновой крови на протяжении своего пятнадцатиметрового путешествия, пока не воткнулся в шею солдата, стоящего далеко слева. От соприкосновения с клинком человек выдавил из себя паническое бульканье. Он протянул свою левую руку к рукояти, торчащей из его раны. Я догадался, что через минуту он умрет, но, по крайней мере, все это время он не сможет прицелиться из арбалета в Поуга и его друзей.

Моя левая рука вернулась к поясу командира. Я сжал в кулак его пояс, защиту и одежду, и кровь из его живота начала фонтанировать через мои сжатые пальцы. С помощью обеих рук я поднял с земли тело командира. Каким-то образом он казался легче перышка, но для моих целей это годилось.

Я смотрел на других мужчин, а тело их лидера служило мне щитом.

Один арбалетчик с правой стороны выстрелил, когда его командир начал в ужасе кричать. Стрела пролетела высоко над моей головой. Когда я сделал еще три шага, зазвучало второе оружие, и стрела утонула в спине командира, оборвав его крик.

Еще четыре шага понадобилось мне, чтобы дойти до левой части полукруга. Еще несколько стрел прожужжало возле моей головы — солдаты пытались меня убить, не причиняя вреда своему командиру. Вообще-то им не следовало утруждаться, пытаясь его освободить — он все равно умрет, когда я с ними закончу.

Крайний солдат слева попытался вытащить свой меч. Его ладонь едва коснулась рукояти, когда я соединил указательный палец со средним и ткнул ими в его глазницы, попав в мозг. У него был кинжал, но, чтобы вытащить и метнуть это оружие мне нужно было крутануться вокруг тела командира, и временно открыть себя для возможных арбалетных стрел. Так как эти люди казались неумелыми, я решил поиграть с судьбой и все-таки вытащил длинный кинжал с пояса умирающего мужчины, прежде чем его метнуть.

Кинжал покинул мою руку под низким углом, но каким-то образом, как воробей, поправил себя в полете и воткнулся крайнему арбалетчику в плечо. Лезвие утонуло в его доспехах, как будто они были сделаны из бумаги. Моя цель явно не ожидала ни броска, ни боли в руке, держащей арбалет. От неожиданности он нажал на курок и случайно запустил стрелу в сторону моих новых компаньонов. Я не мог даже мельком взглянуть в их сторону, но решил, что раз крика я не услышал, то стрела не нашла живой цели.

Оставались четверо, не считая умирающего командира, которого я сжимал правой рукой, и того, кто больше не сможет использовать свое плечо. Солдат на расстоянии нескольких шагов от меня начал искать свой меч, но я толкнул в его сторону тело командира с такой силой, какой позволило мое слабое тело. Он полетел как небольшой камень, и они оба упали назад. Левая нога получившего подарок солдата запнулась об корень дерева и он с хрустом приземлился.

Мужчина, который перед битвой взял командирский тяжелый арбалет, отчаянно пытался бросить один из них и выстрелить в меня из другого. Так как я бросил свой живой щит, то кинулся к нему, сверкая пятками. Я нанес секущий удар вниз, по его ноге. Моя левая голень соприкоснулась с местом над его правой коленной чашечкой, где мышцы имеют каплевидную форму. Я услышал удовлетворительный щелчок и звук разрыва, нога отделилась от сухожилий и мышц, удерживающих сустав вместе. Сила моего удара передалась и его левой ноге. Он перевернулся через мою голень и упал на мокрый пол джунглей головой вниз.

Два последних солдата, с дрожащими обнаженными мечами, стояли в шести метрах от меня. Каждый из них, молча, отошел на несколько шагов назад, к границе джунглей, в обратную от Поуга и его друзей сторону. От выражений на их лицах и от их взглядов через плечо, я понял, что они решили убежать в джунгли.

Мужчина, чью ногу я сломал, лежал у моих ног и кричал. Я нагнулся и вытащил из его ножен длинный меч. Он протянул свои руки к моим, чтобы мне помешать, но я ударил по его ослабевшим рукам и освободил лезвие. Оружие хорошо сидело в моей руке, но было немного мелковато, как игрушка. Внезапно, краткая вспышка памяти разрушила мою концентрацию.

Я стоял на холме с видом на великую равнину. Тысячи солдат, облаченные в броню в форме животных, установили красные знамена и вытянулись. Я шел вниз по склону, в их ряды. У некоторых мужчин и женщин козырьки шлемов были подняты. Их лица были пустыми, злыми, и жаждущими насилия. Я прокричал команду, и толпы заорали с животной страстью. На флагах были изображены гигантские черепа, они крутились и поворачивались на резком ветру.

Я покачал головой, когда мое воспоминание было прервано еще одним визгом. Я скользнул запястьем вниз и позволил лезвию меча войти через череп в его мозг. Потом я напряг свое запястье еще на доли секунды, чтобы достать клинок обратно и заглушить человеческие вопли. Перешагнув через его тело, я направился к последним стоявшим людям.

Оставшиеся солдаты выглядели как загнанные в угол крысы, поэтому я не стал торопиться, и сократил расстояние между нами со скоростью медленной прогулки. Мои ноги все еще были голыми, и крушили камни, мох, листья и влажную землю под собой — точно так же, как я собирался распылить жизнь стоящего передо мной человека. Похоже, что этот солдат был самым молодым из их сборища, так что я выдохнул на него тошнотворным запахом страха, и почувствовал, что его сердце бьется быстрее, чем сердце Поуга. Мужчина не ожидал такого развития событий, но в этот момент мы оба знали, что я собирался его уничтожить. Наши глаза встретились, и я прочитал его финт, прежде чем он попытался сделать небольшой выпад, вернуться, а затем пронзить меня.

Мой клинок вылетел и встретился с его клинком, как он и ожидал. В последнюю секунду он отступил, а мой меч пошел по широкой дуге, оставляя меня открытым. Он с силой нырнул вперед, целясь в мой живот. Плоская часть его клинка проскользила около моей ладони, и я толкнул его меч. Его глаза широко раскрылись от удивления, когда он понял, что я прочитал его финт. Мое расслабленное лезвие вернулось, и я отрезал половину его головы горизонтальным разрезом. Его глаза отчаянно метались по джунглям, когда повалилось тело. Его мозг не понял, что половины его больше нет, и, скорее всего, пытался посылать бесполезные команды остальным частям тела.

Моя левая рука схватила клинок меча падающего человека. Я перебросил его вверх тормашками, рукоятью в ладонь, и повернулся, чтобы увидеть последнего атакующего. Пока я подходил к нему, он бросил свой меч, и встал на колени. Его руки были на голове, он начал умолять меня. Мне не понравился баланс меча в моей левой руке, так что я остановился на том, что похоронил лезвие в его груди.

Я осмотрел поляну на предмет наличия любых способных атаковать противников. Я не ожидал, что выживу после такого нападения, но эти люди показали себя такими неопытными, что даже в моем хрупком состоянии их было легче убить, чем букашек в туннеле. В знак разочарования я покачал головой, прежде чем разрезать мечом шею того, у кого в плече был кинжал. Как только его раздражающие крики агонии смолкли, я пошел к последнему живому солдату.

Он оттолкнул тело своего командира и цеплялся за землю, чтобы удрать от меня подальше. Мой меч разрезал ремень, которым его шлем крепился к голове, и я скинул его плоской стороной лезвия. Затем я схватил толстые сальные волосы на его голове и протащил его по мокрой грязи к компаньонам Поуга. Он пинался и кричал. Возможно они захотят его допросить. Небольшая группа так и не сдвинулась со своих позиций около входа в туннель. Шокированные, они с ужасом глядели на расправу.

«Хочешь пообщаться с ним, прежде чем я его убью?» — спросил я Поуга. Когда мой меч дотронулся до шеи солдата, он начал лихорадочно говорить на незнакомом мне языке.

Грейкин с ворчанием поднялся с колен, и начал задавать солдату вопросы. Мужчина отвечал на грани истерики, но все поняли его слова. Далее за него взялась Надея, потом включился Ярин. Каждый из них в страхе глядел на меня, после того, как кончались их вопросы. Кожа Джессмей была белой, и мне стало интересно, это ее родной оттенок, или она собиралась упасть в обморок. Не похоже, что молодая женщина участвовала во многих битвах.

Через несколько минут они закончили допрос.

«О чем они его спрашивали?» — крикнул я Поугу. Он не отвечал. Я увидел, что он отбежал на несколько метров от группы, так как его вырвало. Скорее всего он тоже ни разу не дрался.

«Еще?» — спросил я Грейкина. Интересно, поймет ли меня старик? Он пожал плечами, так что я провел мечом по шее пленника, и держал его голову, пока он не истек кровью. Мои компаньоны в ужасе ахнули и начали кричать, но ко мне не двигались. Я наблюдал за ними, подняв бровь от удивления. Они ведь в любом случае не могли оставить этого человека живым. Он пытался их убить. Да и в качестве пленника от него было бы мало толку.

Когда он перестал бороться, я отпустил его волосы и отцепил портупею с его тела. Затем я прошелся по другим трупам и начал складывать их оружие в кучи. У командира был самый добротный меч с украшениями. Проработан куда лучше и немного тяжелее, чем остальные. Я надел его ремень на свою робу, затем схватил следующий по качеству меч и прицепил его к другому бедру. Я также собрал пять лучше всего сбалансированных клинков, и приделал их к другому ремню, который перекинул через плечо. На эту работу мне потребовалось десять минут или около того, и она разгрузила мой мозг. Делал ли я это раньше? Привычность задачи помогла успокоить мои нервы.

Мои спутники разговаривали на некотором отдалении от меня. Когда они спорили между собой, их голоса становились сердитыми. Я все равно не мог их понять, поэтому даже не стал тратить энергию на попытки.

Рассматривая пару сапог на одном из трупов, я понял, что надетая на мне роба не очень подходит для путешествий. Мягкая, тонкая оболочка была мокрой от грязи, воды и крови. У этих мертвецов не было никакого походного снаряжения, так что где-то рядом должен был быть их лагерь. У одного из трупов обнаружилась пара кожаных ботинок. Я подумал, что они мне подойдут, так что сел на ближайшую скалу и надел их на свои голые ступни.

Сидя, я заметил проход через джунгли, который использовали солдаты, чтобы нас найти. Я оглянулся на своих компаньонов и заметил, что они страстно о чем-то дискутируют. Надея и Грейкин что-то друг другу доказывали. После рвоты, Поуг вновь к ним присоединился, но он сидел спиной ко мне. Похоже они не обращали на меня или тропу никакого внимания, так что я раздумывал над своим следующим действием. С одной стороны, мне был нужен Поуг, чтобы выучить их язык, а с другой — мне не обязательно было знать, что решит эта группа за следующие несколько минут.

Я зашагал по тропе в темпе легкой пробежки. Лагерь солдат должен быть близко, и когда я туда попаду, то смогу достать штаны, носки, и, может быть, даже лошадь. Я мог слышать Поуга и ощущал его запах, так что у меня не было сомнений, что смогу найти его после того, как схожу за снаряжением. Во время бега я заряжался энергией солнца, земли и воды.

Больше я не был уставшим.

«Предыдущая глава |МенюСледующая глава»

5 Comments

  1. Iliya

    Неоднозначно, спойлерить с моим средним английским не хочу, а значит буду ждать перевода, чувствуется сейчас начнётся клише а-ля призванный герой, в общем увидим.

    Спасибо за перевод.

Добавить комментарий