Глава 1

Это был очередной из дерьмовых снов. Вроде тех, где вы бежите по извилистой тропе из булыжника, земли и камней, через темный высокий лес. В общем, такое же дерьмо, как у Икабода Крейна (герой романа «Легенда о Сонной Лощине», прим. пер.). Во сне не было звуков, но я знала, что за мной крадется какой-то мудак. Деревья стояли слишком плотно, чтобы через них пройти, а сумрачный свет мира-сна постепенно превращался в темную-как-задницу ночь. Я просто продолжала бежать, а этот говнюк продолжал меня догонять. Я собиралась повернуть, но, вдруг, вздрогнула и проснулась, как будто бы я была рыбой, а меня вытащили из аквариума.

«Оххх… Сколько времени?» — спросила я свою пустую комнату. Голова чувствовала себя так, как будто ее использовали в качестве молотка, чтобы всю ночь играть в whack-a-mole (известная аркадная игра, где нужно пластиковыми молотками бить кротов, которые вылазят из нор, прим. пер.), а мой рот чувствовал себя так, как будто я облизала свою задницу.

«Сейчас семь тридцать-две утра, Сью Зэй». Голос был мужской, и имел австралийский акцент. Он вытягивал все гласные звуки, что я находила невероятно забавным.

Но сейчас я не смеялась.

«Какого хрена, Хоган? Я опоздаю на урок! Почему ты меня не разбудил?» Я скинула одеяло, и задохнулась от вида своего наряда. «Это что еще за чертовщина?»

«Этой ночью ты приказала мне разрешить тебе поспать, или ты, цитирую, ‘отформатируешь мой жесткий диск своим гаечным ключом и засунешь мой процессор в унитаз'»

«Я тебе не верю». Со стоном я попыталась вылезти из кровати, но только кое-как проскользила по чем-то залитой простыне. Юбка, которую я носила, была ярко-розовой, и очень, очень, очень короткой. Было ужасно трудно вылезти из нее, так что после нескольких попыток я сдалась, и просто свалилась с кровати, как ленивая собака.

«Хоган… Если ты… бля… разбудишь меня завтра на урок… я… я… блин, возьму мой гаечный ключ и выбью дерьмо из твоего жесткого диска. Затем я собираюсь… вытащить… вытащить твой блинский процессор, поссать в унитаз, и оставить его там на недельку. Ты понял, мудак?» Хоган проиграл запись моих приказаний. Святые яйца, мой голос был пьянее, чем я считала.

«Ладно. Да, я это сказала, но тебе-то лучше знать. У меня же сегодня полугодовой экзамен». На моих сосках были наклеены флуоресцирующие зеленые кусочки фольги. На них были маленькие желтые улыбающиеся рожицы, и я попыталась пошариться в моей несуществующей памяти, чтобы вспомнить, что случилось. Но, все, что я вспомнила, это лес.

«Извини, Сью Зэй. В следующий раз я выполню приказы лучше», — австралийский голос вздохнул.

«Я что, приехала домой в этом?» — я осторожно отклеила фольгу от сосков, и зашаталась по масляному бетонному полу в ту сторону гаража, которая была ванной комнатой — моей и Фунакоши. Дверей и стен нигде не было, так что не к чему было прислониться.

«Да. Я включил автопилот на твоем мотоцикле, когда тебя вырвало», — отчитался Хоган.

«Проклятье». Я подала воду в душе, и попыталась вылезти из моей юбки. Могла бы с таким же успехом вылезти из своей собственной кожи. Дело с места не двигалось. Похоже, что она прилипла ко мне. По крайней мере, часы все еще были на мне, и сняла их с запястья своими трясущимися пальцами и разместила на раковине, рядом с душем.

«Мне не надо было включать автопилот?» Зеркало в углу размылось, и появился хорошо выглядящий блондин в кожаном жилете и черной ковбойской шляпе.

«Нет. Это было правильно. Я не могу вылезти из этой гребаной юбки. Дерьмо». Я запрыгнула в душ, и почти заорала от холодной воды. У меня не было времени подождать, пока она согреется. Если я не буду в классе к восьми, я пропущу мой первый полугодовой экзамен, и должна буду рассказать Маме, почему она потратила три миллиона долларов, отправив меня в Научный Университет Маска.

Юбка отслоилась, благодаря ледяной воде и моей дрожи, но я снова застонала, когда поняла, что на мне нет трусиков.

«Ну конечно же нет, потому что иначе на этом месте отпечатались полоски».

«Извини, Сью Зэй. Я не понял твой запрос», — голос Хогана донесся из громкоговорителя над душем.

«Я разговаривала сама с собой. С кем я была прошлой ночью?»

«Сю Мэй, Стейси Джоунс и Кэйт Ти». Хоган добавил дополнительные буквы «и» к имени Кэйт, так что получилось похоже на Кэйт Тиии. При упоминании моих друзей, некоторые кусочки памяти начали возвращаться. Мы тусили в клубах, затем мы пили, а затем… я проснулась в своей кровати с чертовским похмельем, и такой одеждой, от которой стриптизерше было бы стыдно. Я подумала, что Стейси Джоунс сделала что-то, что вся ночь пошла наперекосяк.

Я натерла дешевым мылом свое тело и волосы. Затем смыла его из душа водой-слегка-более-горячей-чем-ледяная.

На моей вешалке не было полотенца, так что я страдальческими глазами просканировала комнату, и увидела, что оно лежало на сиденье Фунакоши. Я достала его оттуда, удивляясь, как оно туда попало, а затем частично вытерлась, ища школьную форму.

«Где мои штаны?»

«Они в куче грязного белья». Изображение Хогана появилось на экране моего холодильника, и искусственный интеллект кивнул в сторону трех стопок одежды с другой стороны от душа.

«Какая из куч?»

«Средняя. Они вторые сверху. Правило НУМ (Научного Университета Маска, прим. пер.) номер 4.3.5.6 гласит, что все студентки должны носить одобренные школой юбки, если только температура снаружи не ниже сорока пяти градусов по Фаренгейту или не идет дождь. Температура на улице сейчас пятьдесят пять Фаренгейта, и нулевая вероятность дождя».

«Спасибо за напоминание, Хоган, но у меня нет времени, чтобы переодеться в школе». Я схватила морщинистые коричнево-зеленые штаны и начала искать нижнее белье.

«У тебя нет ни одних чистых трусиков. Если ты вспомнишь, я уже четыре дня говорю тебе постирать свое белье…»

«Ой, во имя… Заглохни! Я и так чертовски опаздываю». Я влезла в штаны, схватила со стойки белое школьное платье, по счастью, оказавшееся чистым, а затем нашла носки. За полсекунды я надела всю одежду на свое мокрое тело и побежала к раковине, чтобы почистить зубы.

«Время?» — спросила я, засунув в рот зубную щетку с пастой.

«Семь сорок-четыре утра». Лицо Хогана появилось на экране моих часов, и я переместила микрокомпьютер на запястье. Итак, это не казалось невозможным. Обычно мне требовалось двадцать минут, чтобы попасть в школу, а потом еще десять, чтобы дойти до класса. Если я постараюсь, я буду там вовремя.

Но это был еще и час пик.

Я заметила свои черные в розовых сердечках краги, и накинула их на свою влажную одежду, пока раздумывала над маршрутом. Конечно, Хоган мог посчитать, когда я туда приеду, учитывая состояние пробок, и мог показать мне карту, выведя ее на шлем, но тогда это было совсем не прикольно.

«Сапоги», — заорала я, застегнувшись на молнию.

«Они с противоположной стороны от твоей кровати». Кроме того, ты забыла свой галстук. Один из галстуков лежит на твоем диване», — проинформировал меня Австралийский робот, и я схватила уже завязанный клетчатый галстук, и просунула голову в петлю. Я не стала его затягивать, потому что на это потребуются драгоценные секунды, а молния на крагах все равно не даст ткани отправиться в свободный полет, зацепиться за зеркало встречного автомобиля и оторвать мою красивую маленькую головку от плеч.

«Хоган, открой дверь, пожалуйста, и скажи время», — я перепрыгнула через кровать не хуже Олимпийцев и приземлилась одной ногой в сапог. Сапоги были во всех смыслах супер-удивительными, так как представляли собой двадцать сантиметров кожаной мотоциклетной защиты. Однако я попала ногой не в тот сапог, так что быстро опрокинулась назад, пока мой гребаный вестибюлярный аппарат пытался поправить ситуацию.

Дверь в мою квартиру/гараж/свалку с визгом открылась. Этот визг как иглой уколол мой обезвоженный мозг ящерицы. Когда он прекратил мучить мои уши, я уже надела оба сапога, схватила шлем и перекинула ногу через сиденье Фунакоши.

«Проверка. Ты там?» — спросила я Хогана, когда надела шлем на голову. Шлем был выкрашен в черный, как пропасть, цвет, кроме флуоресцирующих розовых ушей котенка, которые торчали на макушке, а также стилизованных носа и усов спереди.

«Я здесь, Сью Зэй». Морда Хогана появилась на внутреннем экране шлема. Он поднял правую руку, и потянул за поля своей черной ковбойской шляпы. С края шляпы у него было приделано несколько зубов крокодила. Это я разработала его таким образом, когда прочитала Down Under quirks (есть такая книга The quirks of life Down Under — причуды живущих сверху вниз — где рассказывается как стать настоящим австралийцем — прим. пер.) и посмотрела несколько серий ужасно старых, но очень смешных фильмов об австралийском жителе, который совершил путешествие в Нью-Йорк в 80-е годы. «Семь сорок-пять утра. Боюсь, мы не успеем на твой первый экзамен вовремя».

«Хрен с ним. Давай зажжем эту улицу». Я ткнула пальцем в кнопку, заводящую Фунакоши и подождала, пока двигатель начнет греметь.

Ноль реакции.

«Йокарный бабай, да что ж происходит-то?» Я посмотрела на свой черно-розовый велосипед. В нем было четыреста кубиков гнева, но если он не заработает, то этот супер-байк можно считать покрытой птичьим дерьмом скамейкой в парке.

«Наверное я забыл прошлой ночью выключить автопилот…» Лицо Хогана было почти человеческим, когда компьютер состроил гримасу на моем шлеме.

«Блинский блин, блин, блин. Ух. Мама убьет меня!» Я стащила Фунакоши с его постамента, и перебросила рычаг. Затем, носиком сапога, я нащупала стартер. Мой отец разместил его на мотоцикле, когда построил первую версию. Он никогда не доверял мотоциклетным компьютерам или волоконным системам, которые их контролировали. Когда я добавила к Фунакоши свои изменения, я оставила это устройство из сентиментальных соображений. Никогда не думала, что оно мне понадобится.

«Блин, не работает». Я пнула стартер, и древний двигатель Фунакоши неохотно включился.

«Давай, ты, жирный ублюдок. Просыпайся!» Я снова толкнула ногой вниз. В удар я вложила свое отчаяние и свою ярость.

Двигатель мгновенно заработал со второго удара, и я помотала лодыжкой, чтобы убрать стартер на место.

«Слава Богу!» — закричала я от радости. Черный дым вылетал из выхлопной трубы Фунакоши, и мои апартаменты быстро наполнились красиво пахнущей смесью топлива, воздуха и масла. Я разместила свою задницу в сиденье, полсекунды смаковала вибрацию двигателя своей промежностью, а затем повернула дроссель так далеко, как было возможно. Фунакоши повиновался мне и послал триста и шестьдесят пять рычащих лошадей в заднее колесо. Шина рванулась, завизжав, вынося меня из апартаментов быстрее чем тысяча орлов.

Мое тело приготовилось к повороту, и я сильно наклонила мотоцикл влево, чтобы не врезаться в кирпичный угол картонного комбината, находящегося в сотне метров от моего гаража. На улице был виден знакомый след резины, так что я просто следовала нарисованной линии — вела мотоцикл так, как я уже делала сотню раз по утрам. Как только я вылетела из переулка, то левой ногой дважды сдвинула ручку переключения передач, чтобы перейти на вторую. Затем добавила мощности. Заднее колесо икнуло, и точно в конце улицы мотоцикл развернулся, чтобы поехать в Сан-Хосе.

«Уровень углекислого газа в вашем жилище снова на приемлемом уровне. Я закрываю гаражную дверь», — проинформировал меня Хоган через шлем. Я хмыкнула, прослушав его слова, и приняла влево, прежде чем повернула на следующую улицу. Затем я втопила газ снова, и Фунакоши завизжал древним ревом повелителя дорог.

«Скоростной лимит на Талли-Роуд шестьдесят километров в час, Сью Зэй. Ты в настоящее время едешь со скоростью сто восемьдесят километров в час».

«Ты знаешь, я и так могу видеть свою скорость на дисплее шлема? Я офигенно спешу!» Беспилотные автомобили проносились около меня, как будто были припаркованными, а я порхала мимо них как колибри.

«Происшествие на такой скорости может привести к твоей смерти. Аварии со смертельным исходом на мотоциклах являются…»

«Да, бля, заткнись уже. Если бы я хотела, чтобы ты был моей матерью, я бы использовала ее голосовые коды и изображения. Блин, да я бы просто дала ей тебя запрограммировать!»

«Принято, Сью Зэй. Я больше не забочусь о вашей безопасности.» Казалось, Хоган на моем экране был в подавленном состоянии.

«Перестань быть королевой драмы. Мне оставаться на Талли, или перейти на 101-е к 280-му?»

«Вероятность того, что ты не остановишься на светофорах увеличивается при использовании хайвея…»

«Ты же знаешь, что я ненавижу длинные ответы!». Впереди были два автоматических контейнера, и я кое-как втиснулась между ними — до них оставалось несколько сантиметров.

«Я бы порекомендовал автостраду, но там больше вероятность того, что тебя заметят правоохранительные органы или дорожная полиция».

«Спасибо, я рискну». И сразу рискнула, убрав руку с муфты сцепления и включила дисплей Фунакоши. Батарея набрала достаточно мощности, и экран включился. Хотя, потребуется еще полминуты, чтобы загрузилось программное обеспечение, прошел тест гидростабилизаторов, и оптимизировалось потребление двигателя. Но после того, как все это будет выполнено, я смогу играть на этом звере, как на скрипке.

«Впереди съезд на автостраду», — напомнил мне Хоган, и я наклонила мотоцикл, направив его через поток стоящих машин. Моя задняя шина попыталась вырваться вперед — я так сильно наклонилась вправо, что мне пришлось немного наклонить рули влево, чтобы удержать мотоцикл в вертикальном положении.

Съезд с Талли на 101-й шел вниз, и я смогла разглядеть дорожную ситуацию впереди. Хотя я и ожидала, что впереди будет куча припаркованных машин, на самом деле их было не очень много. Улыбнувшись своей удаче, я поддала газу, и наклонилась вперед, чтобы удержать Фунакоши на земле. Затем я понеслась вперед по автостраде как розово-черная пуля.

«У тебя входящее сообщение от Сю Мэй», — проинформировал меня Хоган, кивнув своей шляпой с зубами крокодила.

«Прочитай».

«Где ты, Зэй? Урок уже почти начался. Ты уснула? Доктор Лити то и дело косится на твой стул. Он начнет без тебя». Искусственный интеллект изменил свой голос так, чтобы совпадать с голосом Сю Мэй по высоте и тональности.

«Блинский урок в восемь утра. В баню его! Хоган, почему ты разрешил мне взять такой ранний урок?»

«Тебе нужны были кредиты, чтобы тебя перевели на следующий год. Это был единственный возможный вариант. Меня смущает твой вопрос», — сладкий австралийский акцент Хогана заставлял меня злиться на себя еще больше.

«Как мы по времени?»

«Семь пятьдесят-два утра. Ты хорошо держишься. Ты приближаешься к трехстам двадцати километрам в час, а подвеска твоего мотоцикла может не справиться с дорожным покрытием в таких условиях и на такой скорости. Кроме того, впереди 280-е шоссе».

Я отпустила газ, и под углом направила мотоцикл на запад, через Купертино. Я не видела на дороге других мотоциклистов, и, скорее всего, это было хорошо. Шоссе, полное беспилотных автомобилей означало, что я могла действительно разогнаться без боязни, что какой-то дятел внезапно захочет сменить полосу. Через полминуты я проехала через 64-й выход, и почувствовала, что тело начало понемногу отдыхать.

«Во сколько я туда доеду?» — спросила я Хогана.

«Я предполагаю, что ты прибудешь туда через две минуты. У тебя будет пять минут, чтобы добраться до класса. Подожди».

«Чего подождать», — зашипела я в шлем.

«Калифорнийский дорожный патруль узнал о скоростном байкере на мотоцикле на 280-м шоссе. Скоро здесь будут патрули и дроны».

«Аааа, Блин!» Как только эти слова слетели с моих губ, я услышала звуки сирен на съезде передо мной. Мой дисплей на шлеме показывал, что я двигаюсь со скоростью сто семьдесят километров в час, так что они исчезли из моего вида почти сразу же, как только я их заметила.

Дроны — это проблема. Существовала возможность, что я смогу попасть в класс до того, как они наведутся на меня. Но если КДП (Калифорнийский Дорожный Патруль, прим. пер.) получит мою фотографию, они могут ворваться в класс, вытащить меня из университета и сделать мне больно с помощью изнурительного судебного процесса.

«Позвони Овер Зипфу», — попросила я Хогана.

«Звоню», — проинформировал он меня. Я услышала набор номера, а затем шумное поднятие трубки.

«Ну, привер, красавица». Его лицо появилось на моем шлеме рядом с Хоганом. Овер Зипф выпустился из Беркли несколько лет назад, и часто посещал мои события Мото Гимканы. Он мастерски собирал дроны, и часто имел дело с черным рынком.

«Эй, Овер Зипф». Я фыркнула, и пожелала, чтобы он разрешил мне называть его «З», «Овер» или просто «Зипф». Но он был темпераментным, и я не хотела его разозлить, тем более, что мне нужна была его помощь.

«Ты едешь?»

«Да. Мне нужна твоя помощь».

«Конечно, нужна. Это единственная причина, по которой ты вообще мне звонишь. Ты разбиваешь мое сердце тем, что не ценишь больше ни одного из моих … талантов».

«У меня несколько дронов КДП на хвосте. Я направляюсь на запад по 280-му в Купертино. Хочешь их?» — я попыталась сделать голос сладким, но из-за стресса с экзаменом и ужасного похмелья, моя способность быть чарующей уменьшилась.

«Вооот дерьмооо… Так это ты? Я только что поймал это на полицейской волне. Они говорят про черно-розовый мотоцикл, но я думал, ты в школе».

«Я опаздываю, и у меня гребаный полугодовой экзамен. Тебе нужны дроны или нет?» Наверное я была слишком настойчивой, потому что он поднес свою белую руку к мягкому и пухлому подбородку.

«Я думаю, что смогу разобрать и перепродать их. Но я хочу кое-что взамен».

«Ой, да блин блинский. Они ж наверное продаются по десять штук баксов каждый».

«Неа. Почти двадцать, если мы говорим о КДП. Они теперь ставят оружейные порты на этих щенков».

«Ну тем лучше для тебя. Просто избавься от них для меня».

«Пообедай со мной». Он улыбнулся и поправил свои очки в толстой оправе. Овер Зипф не был уродом, и был даже немного сексуальным (если бы потерял килограмм пятнадцать и сделал немного отжиманий). Но он был не моего типа, и я предпочитала оставлять нашу дружбу на таком расстоянии, как и всегда.

«Ух… Ты прикалываешься?»

«Я плачу. В любом месте, где хочешь. Тебе даже не надо будет потом со мной трахаться».

«Ну ты и дырка в заднице».

«Да ладно тебе. Ты же знаешь, что ты мне нравишься, Сью Зэй. Дай мне шанс. Я уберу этих дронов для тебя, и ты сможешь попасть в класс».

«Бля, ладно. Но я выберу дорогое место и не надену ничего вызывающего, чтобы у тебя не появилось никаких идей».

«Просто смотреть на то, как ты оседлала этот старый черный мотоцикл — уже не хуже любого секса, девочка».

«Ммммда. Я думаю, моя матка только что съежилась и умерла». Желчь комком подкатила к горлу.

«У меня еще много сладких речей для тебя за обедом. Пошли мне свои координаты».

«Хоган?» — сказала я Австралийскому Искусственному Интеллекту. Он не ответил, но я увидела, что около его изображения загорелась зеленая лампочка, а потом заговорил Овер Зипф.

«Получил. Окей. Едь в следующий выход, и затем вправо. Они приближаются к твоей позиции. Трое».

Я увидела мигающие огни в зеркале заднего вида. Похоже, что у одного гонщика КДП были стальные яйца, и он решил поймать меня. Я сбросила скорость Фунакоши до ста шестидесяти километров в час, чтобы войти в следующий выход. Сила поворота, однако, все равно прижала меня к седлу с весом сотни борцов сумо, но я никогда не прогуливала тренировки, и мой пресс был достаточно силен, чтобы удержать спину прямой.

А полицейский реально тащил. Я увидела, что он вписался в поворот лишь на несколько мгновений позже того, как я очистила проход и врубила массивный двигатель Фунакоши. Похоже, что чувак действительно умеет кататься, но хотя электрические Зажигалки у полицейских и были быстрыми, но еще не существовало на земле мужчины или женщины, которые могли бы ездить по улицам Сан Хосе так же, как я.

В конце концов, я была Королевой и Мировым Чемпионом по Мото Гимкане.

И я сделала это все на тяжелом уличном мотоцикле с двигателем шестидесятилетней давности.

«Сью Зэй, я навел оптику на дронов» — дружеский голос Хогана произнес «дронов» как «дроноев». Я идеально запрограммировала акцент искусственного интеллекта, но мне надо бы поработать над сленговыми терминами, чтобы он больше походил на австралийца.

«Кинь его на мой шлем», — приказала я, и сразу же увидела немного размытое изображение трех воздушных машин. Они выглядели как мини истребители — но у них была лишь сирена и несколько камер на крыльях.

«Ты видишь их, Овер Зипф?» — спросила я свой шлем. Пухлый хакер отвернулся от моего экрана и похоже смотрел на другой, который не попадал в поле зрения камеры. Его левая рука опустилась под стол, и я пыталась не думать, что он делает ей на своих коленях.

«Пожалуйста, я же профессионал. Я увидел их еще до того, как ты вызвала меня. Продолжай ехать по этой улице. А, да, и смотри на этого полицейского на мотоцикле. Похоже он серьезно настроен на тебя. Мы же не сможем пообедать, если ты будешь в тюрьме». Он повернулся к камере и уставился на меня.

«Я отключаю твое визуальное изображение. Оно раздражает».

«Я знаю, знаю. Я чертовски сексуален. Прижмите свою киску к мотоциклу и раскали свой двигатель для меня. Сделаешь?»

Хоган убрал визуальное изображение Овер Зипфа, и я засунула чуть не вылетевшее опровержение его слов обратно внутрь горла. Он был нужен мне, чтобы избавиться от дронов, чтобы я смогла сбросить полицейского с хвоста и попасть в школу вовремя. Блин. Я почти забыла про школу.

«Время?»

«Семь пятьдесят-пять утра. Не похоже, что мы сможем попасть до твоего теста, Сью Зэй», — Хоган, похоже, вздохнул.

«Отправь сообщение Сю Мэй: Я с тремя дронами и одним полицейским по Лоуренсу. Должна быть там в десять. Затормози его для меня».

Я проверила дисплей заднего вида, и увидела, что Полицейский немного сблизился. По какой-то причине на дороге было мало машин, и полицеские мотоциклы разгонялись быстрее, чем мой верный Фунакоши.

Но они ехали не на полной скорости.

И, настало время показать Мото Гимкану.

Я сбросила передачу вниз, и повернула дроссель. Фунакоши встал на дыбы, и задняя шина ненадолго потеряла ориентацию. Я наклонилась назад и налево. Мой скакун повело в сторону, и обе шины завизжали, потеряв драгоценное сцепление с дорогой. Движения в обратную сторону, на 280-е шоссе, было чересчур много, но угол наклона моего мотоцикла давал мне возможность проехать прямо по центральному разделителю и противоположным четырем полосам. Мир замедлился, пока я считала, как беспилотные машины проскальзывают мимо меня. В большинстве из них были тонированные стекла, но на некоторых их не было, и пассажиры внутри уставились на мой скользящий по дороге дымящий мотоцикл со смесью ужаса и удивления.

Затем я увидела промежуток в движении.

Я врубила сцепление, сбросила передачу и толкнула дроссель. Шины Фунакоши внезапно почувствовали асфальт, и начали двигаться. Большой мотоцикл рванулся по центру, как носорог, и смог протанцевать через увиденный мной промежуток, и не превратить меня в черный блин. Перед тем, как я стукнулась о поребрик, ведущий на тротуар, я накренилась, и попала на велосипедную дорожку. Правда, ездить по ней нужно было в другую сторону. Затем я снова крутанула газ, и разогналась до ста сорока.

«Езда по встречной полосе очень опасна», — напомнил мне Хоган.

«Я на велосипедной дорожке!» Я отклонилась назад в седле Фунакоши, и сдвинула дроссель еще немного. Передний конец мотоцикла послушно поднялся, и я немного приблизилась к тротуару.

«А, теперь ты просто выпендриваешься», — сказал Овер Зипф.

«Ну я же оторвалась от полицейского. Как ты вообще меня видишь?» — спросила я, гримасничая.

«У меня дроны в воздухе, крошка».

«Ахх». Я уже почти задевала тротуар. Еще несколько сантиметров баланса, и я добралась достаточно близко, чтобы опустить мотоцикл там, где мне было нужно. Я включила задние тормоза мотоцикла, чтобы правильно опустить нос на тротуар, и сразу же толкнула свое тело вперед, чтобы поднять заднее колесо, и переместить его в сторону.

«Теперь ты счастлив, Хоган? Я не на велосипедной дорожке».

«Езда на тротуаре со скоростью сто пятьдесят километров в час все равно очень небезопасна, Сью Зэй». Скорее всего, он был прав. С другой стороны тротуара были посажены деревья, и они пролетали мимо меня с опасными звуками «пфтфт пфтфт пфтфт».

Я слегка повернула свой шлем вправо, и чуть не задохнулась от удивления. Полицейский ехал параллельно мне по другой стороне дороги. Он ехал вместе с другими машинами, но как-то умудрился подкрасться ко мне. Его сирена работала, и он увидел, что я повернулась к нему. Жестом, он показал мне остановиться.

«А этот мужик неплох. Если бы я не опаздывала, а он не был бы полицейским, я бы хотела с ним встретиться».

«Я могу узнать, как его зовут, но тогда у тебя будет еще одна причина не позволить мне зачать тебе ребенка», — Овер Зипф засмеялся мне прямо в шлем.

«Ты уже получил их дронов или нет?»

«Ты можешь повернуть налево? Тогда ты как раз поедешь по направлению к школе, а под мостом я их украду».

«Поняла». То, что я собиралась сделать дальше, было бы непросто даже на правильной стороне дороги, но я была на левом тротуаре, и собиралась повернуть налево не сбавляя скорости. Я поискала какую-нибудь траву или бордюр на дороге — что-то, на чем я смогу наклонить Фунакоши, но ничего не нашла. Мне необходимо было сбросить скорость, но тогда полицейский сможет меня поймать.

«Сообщение от Сю Мэй. Мне прочитать его?» — спросил Хоган.

«Да, ты, засранец!»

«Я пытаюсь купить тебе время. Давай, сучка, поторапливайся», — сказал Хоган, почти идеально скопировав голос Сю Мэй. Я знала, что я в беде, потому что Сю Мэй почти никогда не ругалась. Она была единственная в нашей группе с манерами.

Затем у меня появилась идея. На улице, на которой я находилась, был мост, который пересекала дорога Эль Камино Реал. Перед мостом дорога поднималась — быстро и круто. Если я спрыгну с левой стороны, когда начнется мост, то скорее всего, полицейский проедет прямо. Мне придется беспокоиться только о том, чтобы приземлиться на грязный холм, полный камней, а затем избежать трех полос куда-то едущего трафика.

Легко.

«Эй, Овер Зимпф, у тебя есть глаза около выхода на Эль Камино Реал?»

«У меня есть глаза везде».

«Ты можешь скормить их моему искусственному интеллекту?»

«Ага».

Хоган, я собираюсь доехать до моста, и спрыгнуть по левой стороне на Эль Камино. Я проскочу там через трафик, и затем пулей уеду от полицейского».

«Это небезопасная идея».

«Тогда лучше используй дроны Овер Зипфа чтобы проложить мне курс».

«Очень хорошо», — надулся он.

«Закачай курс в терминал и автопилот Фунакоши. И перестань так волноваться об этом». Экран моего шлема превратился в карту, и я увидела, что автопилот хочет разогнаться. Я могла ездить в миллион раз лучше него, но не могла увидеть никакого встречного движения, так что понадеялась на Хогана. Я согласилась на передачу управления, щелкнув пальцами, и почувствовала, как включилась стабилизационная система Фунакоши.

«Бля, быстрее! Не медленнее!» — я заорала на Хогана, когда он начал замедляться до более приемлемой скорости. Я посмотрела на полицейского. Он пересек полосы, и ехал так близко ко мне, как мог, не нарушая направления движения.

«Впереди пешеход», — предупредил меня Хоган. Мотоцикл начал еще больше замедляться, и я выключила автопилот. На расстоянии был человек, прохаживающийся по тротуару, и он забежал на велосипедную дорожку, чтобы я в него не въехала. На тротуаре было достаточно места для нас обоих, так что я не понимала, чего он испугался.

Теперь моя скорость была только около сотни.

«Я собираюсь сделать это сама. Просто говори мне, ускоряться или замедляться».

Я снова втопила двигатель, и увидела конец тротуара, и начало сложной системы небольших дорог, которые в конце концов соединялись в две больших улицы. Внезапно я немного испугалась. Было ли опоздание в школу и, возможно, провал экзамена, достаточным основанием для риска своей жизнью? Действительно ли моя мама сойдет с ума, если я вылечу из школы? Разве не будет она все равно любить меня, не смотря на все мои ошибки?

Тьфу. В баню эту женщину. Мне нужно пройти это дерьмо, чтобы доказать ей, что я крутая. Я докажу ей, что я имею значение, и что я — наследие, достойное своего отца. Я докажу, что не имеет значения, что у них не родилось сына. Дочь и так была достаточно задириста.

«Замедлись на 5 километров в час».

«Нет. Быстрее».

«Хорошо. Разгонись до ста шестидесяти». Я послушалась и добавила 40 километров к своей скорости. Столбы мелькали мимо меня, но полицейский поддерживал дистанцию. На его стороне дороги было ответвление, и теперь ему не надо было беспокоиться о том, чтобы обгонять машины. Конечно, я тоже была на ответвлении, но между моими локтями и машинами было только сантиметров десять.

Мы попали на наклонную плоскость, ведущую на мост, в одно и то же время, и я рискнула — повернула голову, и посмотрела на человека. Он выглядел молодым, может быть, даже, приблизительно моего возраста, но из-за шлема это было сложно разобрать. На нем были старые авиационные очки и долбаные усы. Кто, блин, сейчас носит усы? А, да, долбаные полицейские носят. Долбаные люди, следящие за скоростью.

«Замедлись на десяток километров», — проинструктировал Хоган, и я так и сделала. Наклонная дорога уже становилась мостом, но я хотела подождать до последнего момента, прежде чем прыгнуть.

«Сейчас!» — прокричал Хоган с его австралийским акцентом, и я почувствовала, как мое сердце прыгнуло в горло. Святые яйца, это было чертовски глупо.

Я увела Фунакоши с дороги в грязь, вниз по крутому склону. Склон был намного безумнее, чем я ожидала, и я почувствовала, как оба моих колеса на несколько секунд оторвались от дороги, прежде чем я врезалась в асфальт в десяти метрах внизу. Хоган действительно дал мне идеальное время. Я избежала любого встречного движения, и даже нашла идеальное место, чтобы пробиться на дальнюю полосу, ведущую на запад.

«Святы… ееее…. Яйца… Это, бля, была самая сумасшедшая вещь, которую я когда-либо видел. Ой, бля! Я даже снял ее! Овер Зипф кричал в моем шлеме, как маленькая девочка».

«Гребаные дроны, гондон», — крикнула я.

«А, да. Продолжай. Еще одна миля, и они мои».

«Окей». Я проверила дисплей заднего вида, но теперь я по-настоящему двигалась, а полицейскому понадобится по крайней мере полминуты, чтобы сделать круг, и правильно выйти с моста. Еще несколько машин пролетело мимо меня, и я даже рискнула пролететь несколько красных светофоров, чтобы дистанция между нами еще больше увеличилась.

«Окей, они мои».

«Поверю на слово. Я даже не вижу их».

«Пришлось использовать ЭМП. Опасная штука, но стоит того. Скажи мне, куда ты хочешь пойти, и я сделаю приготовления для ужина».

«Тьфу». Я почувствовала, как по моей кожи пошли мурашки, а моя вагина похолодела. Я собиралась сказать ему, чтобы он отвалил, но это было бы не круто. Овер Зипф может сноб, и вообще раздражает, и даже грубый, но он не злой парень. Он просто играет в большую игру, в которой нельзя создать резервную копию. Именно из-за этого он, скорее всего, такой непривлекательный.

Хорошо, я сообщу тебе.

«Крууууто. Я собираюсь поспать. Прямо вижу нашу свадьбу».

«Ага. В любом случае, спасибо за помощь».

«Позже, киска». Я услышала, как его губы издали звук поцелуя, а затем Хоган подтвердил, что он отключился.

«Уже почти восемь часов».

«Хорошо, потому что мы уже здесь». Я бибикнула, чтобы выбить дерьмо из некоторых студентов в школьной форме, которые нервно пересекали улицу, пока я неслась по ней. Они скользнули в сторону, и я наклонила свой мотоцикл в сторону парковки, на свое обычное место около мотоциклов Стейси Джоунс, Сью Мэй и Кэйт Ти. Все они были черными, но с различными цветовыми оттенками. Они акцентировали на себе внимание в нашей небольшой банде. Когда не было солнечного света, то черная краска на каждом мотоцикле превращалась в темно-фиолетовую.

«Отпиши Сью Мэй и скажи ей, что я только что припарковалась, и бегу с моего мотоцикла в сторону здания Искусственного Интеллекта и Прикладной Логики». Мои ботинки не были приспособлены для бега, и их громкое хлопание было похоже на похоронный марш.

Если я не сдам экзамен, моя жизнь превратиться в вечное сосание огромного старого вонючего покрытого дерьмом члена.

«Эй, паренек. Я делаю только то, что мне самому нравится. Понял?»

«Конечно-конечно. Но позвольте вам сперва кое-что показать».

Балуд слышал от Тироса, что его брат не только очень умел, но и крайне любопытен.

Именно из-за любви к экспериментам учитель Гаута прогнал его, после чего тот стал работать самостоятельно.

Видя, что Гаут заинтересовался, Балуд выставил перед ним несколько горшков, около тридцати сантиметров в высоту.

«И что это?»

«Ну… можно назвать источником питания для кое-какой методики».

«… Источник питания?»

Гаут непонимающе смотрел на горшки.

В качестве источников питания в этом мире применялись ветровые или водяные мельницы. Ну и иногда магические приспособления.

Однако эта урна никак не походила на магический предмет.

«Нужно всего-навсего подключить электроды от урны к ванне медным проводом…»

Бормотал Балуд, заливая кислоту в небольшую ванночку.

После чего опустил туда небольшую, золотую пластинку.

«Эй, эй, паренек! Где ты раздобыл это золото?»

У самого Гаута было немного золота, применяемого для некоторых работ. Но он очень удивился, что оно есть у ребенка.

Только теперь он заметил, что одежда паренька выглядит слишком дорого для простого горожанина.

(Неужели он из знати?Но что ребенок богатеев забыл в моей лавке?..)

«Теперь возьмем одну из ваших работ, шеф…»

«Эй! Я сделал её для Мессины!»

«Отлично сделана. И идеально подходит для моей цели».

Крупная оловянная брошка в форме цветка полностью погрузилась в жидкость в ванночке.

Единственной слабостью Гаута было… рисование. Ну, это и не удивительно. Он был ремесленником, а не художником.

Если ты в чем-то хорош, то должен быть плох в чем-то другом.

Для Гаута это было рисование или раскрашивание.

«Итак, теперь немного подождем».

«Что ты хочешь сделать? Эй? … что это за пузыри? Разве жидкость была горячей?»

Гаут неверующе смотрел на происходящее.

Он знал нескольких мастеров, что используют магию при работе. Но даже его знаний хватало понять, что сейчас не было никакой магии.

(Интересно, что он делает?Давненько я не чувствовал в себе столько интереса к чему-либо.)

Урны Балуда представляли собой древние батареи.

Подобные были найдены при раскопках в Багдаде, столице Ирака. Естественно, это были знания Масахару.

Принцип устройства прост: Плотно закрытый горшок, внутри которого расположен медный цилиндр и железный стержень. Так же урна залита электролитом.

реинк 1-8-пикча

Даже в этом мире найти все необходимое труда не составило.

В свое время чуньство Масахару заставило того обратить внимание на статью, что электричеством, возможно, пользовались еще за четыре тысячи лет до того, как оно было вновь открыто в 18 веке.

Эксперимент ученых, прошедший в 1938 году доказал, что подобные урны могут вырабатывать до двух вольт.

Так же ходит легенда, что, благодаря ему и делалась позолота у древних египтян.

Еще во время жизни Масахару пробовал этот метод и у него все получилось.

Итак, спустя тридцать минут…

Гаут в шоке смотрел на то, что Балуд вынул из ванночки.

«Что… КАК ЭТО ВОЗМОЖНО?»

Неудивительно, что Гаут был ошарашен.

Сейчас изготовленный им цветок сверкал золотым блеском.

«Может, хотите сами попробовать сделать подобное?»

Гаут немедленно воскликнул «Да», после чего Балуд понял, что тот у него в руках.

С тех пор уважение перед Балудом у Гаута просто взлетело.

Ведь тот стал его спасателем, поскольку помог избавиться от самой большой слабости — визуального оформления.

«Я принес слитки»

Внезапный голос Балуда вырвал Гаута из воспоминаний.

«Ого. Их так много!»

«Можешь смело их использовать. Если будет мало — то я смогу раздобыть еще».

Балуд улыбнулся, поскольку реакция мастера была один в один, как у двух девушек совсем недавно.

Он был уверен, что стоит ему попросить, как компания Саварин одолжит ему денег на это дело.

«Проклятье, это настоящий вызов для меня!»

После чего с улыбкой Гаут указал на подготовленные заготовки.

«Клянусь, что к концу месяца я закончу еще пятьдесят штук».

«Отлично. Для начала этого должно хватить».

В данный момент слишком много не надо, поскольку данные украшения — довольно специфичный товар. И не предназначен для массовых продаж.

Но это все пока. Если продажи будут успешны, то…

Комната Балуда была около 36 квадратных метра. И есть все шансы полностью усыпать пол золотыми монетами.

Стоило ему представить это, как у Балуда непроизвольно потекли слюни.

Балуд понимал, что если эта мечта осуществиться, то он не сможет сдержать себя.

(…Монетки.Мое золото!)

***

(Балуд что-то от меня скрывает)

Поняв это, Сейрун ощутила, как её сердце сжалось.

Она уже вполне четко понимала, что чувства к нему превышают те, что обычно испытывают горничные.

За последние несколько лет Балуд сильно изменился.

Пять лет назад, когда Сейрун впервые встретила молодого господина, он не мог четко контролировать себя, и ему трудно давалось общение с другими людьми.

Но сейчас он такой же отважный, как и его отец. Более того, мать Балуда, Маггот, испытывает проблемы, во время его тренировок с оружием.

А после недавнего приема репутация Балуда взлетела до небес, и многие дворяне захотели женить его на своих дочерях.

Что же до самой Сейрун.

Она задумчиво крутила на пальце локон волос, которые за последние три года отросли и уже достигли талии.

Хотя Балуд и выглядел довольным, сама она понимала, что всееще сильно уступает главной горничной — Эмме, прислуживающей Маггот.

Серо, отец Сейрун, был главой семьи, которая прислуживала семейству Корнелиус на протяжении многих поколений. Более того, он уже много лет был начальником охраны родового замка, Хохен.

Он был очень дружен с Игнисом. И много раз говорил Сейрун, насколько дорожит этой дружбой.

Но, в отличие от отцов, у нее с Балудом было одно обстоятельство, которое мешало им стать такими же друзьями.

Просто… Сейрун была девушкой, а Балуд — парнем.

Незадолго до её четырнадцатилетия, когда она очередной раз размышляла об этом, одна из её коллег, Матильда, заметив напряжение на лице, спросила:

«Что с тобой? Что-то наклевывается между тобой и молодым господином?»

«…Твои слова звучат очень пошло».

«Не говори глупости. Ты уже вполне созрела как женщина. И молодой мастер достаточно взрослый. В ваших отношениях уже должен быть какой-то прогресс».

«Что—?!»

Сейрун сильно покраснела.

Она заметила, что взгляд Матильды устремлен на её грудь, довольно сильно округлившуюся в последнее время.

От сильного смущения Сейрун прикрыла их рукой.

Она не привыкла к подобным, оценивающим взглядам, поскольку в семействе Корнелиус было принято с уважением относиться к любой девушке.

«Мда… наверное, я поспешила, и для тебя еще слишком рано».

«Молодой господин совсем не смотрит на меня в таком ключе!»

«Пока, может и нет. Но что насчет завтрашнего дня? Или следующего года? Уверена, что очень скоро молодой господин начнет смотреть на тебя, как мужчина на женщину! Как мне говорили, его отец очень рано начал интересоваться подобным».

«!..»

Сейрун ничего не могла возразить.

Ведь прежде, чем Игнис женился на Маггот, он прославился как герой-любовник, не пропустивший ни единой симпатичной девушки.

Хотя сейчас он уже не изменяет жене (понимает, чем это ему грозит).

Так что вероятность того, что Балуд унаследовал распутность отца и пойдет по его стопам, очень высока.

«Я к тому, что ты главная претендентка на роль первой любовницы молодого господина. Честно говоря, завидую тебе. Эх, была бы я лет на пять помоложе…»

«ЧТООООООООООООО?! Я? Любовница? Нет, нет. Невозможно! Мы просто друзья детства! Молодой господин зовет меня Сей-нее… того просто не может быть…»

«Не говори, что ты не в курсе. Например, у наших соседей, в семействах Флаги и Дхака. Подобных тебе подруг детства, тамошние главы семейств используют как любовниц. Более того, назначили их главными над остальными своими любовницами. И точно так поступают любые дворяне».

«Но… Но… Я…»

Слова Матильды поразили Сейрун как гром среди ясного неба. Она не могла четко думать. В её разуме не укладывалось, что её отношения с Балудом могут перерасти в такое.

«Господин очень добрый, так что он не будет насильно принуждать тебя. Но уверена, что виды на тебя имеет. Возможно это твой единственный шанс!»

(Неужели, это правда?Он на самом деле имеет на меня виды?)

Хотя её отец, Серо, наверняка не будет пытаться уговорить её стать любовницей.

Он не из тех людей, кто ради карьерной лестницы будет жертвовать счастьем своей дочери.

Хотя… если его дочь по своей воле станет возлюбленной сына своего господина, то Серо будет счастлив.

Даже её мать, Раселла, похоже, лелеет надежду на связь между Сейрун и Балудом.

На это четко указывает то, что родители не собирались подыскивать для нее жениха.

(Однажды я могу стать любовницей Балуда…)

Эти мысли мешали ей смотреть на Балуда как раньше.

До сего дня она думала о Балуде только как о младшем брате. И сейчас она не знала, как среагирует, если Балуд предложит что-то подобное.

«Что-то случилось Сей-нее?»

«Аххх!»

От внезапности Сейрун непроизвольно вскрикнула.

Балуд, похоже, только-что вернувшийся, подошел к ней сзади и, когда она обернулась, его лицо оказалось практически вплотную к её.

«Слишком близко! Молодой господин, ваше лицо слишком близко!»

«Ох, прости-прости. Не думал, что ты испугаешься»

Сейрун отшатнулась, когда лицо того «кто такой почти такой же смелый, как и отец» оказалось практически в упор к её.

(Проклятье, я не могу взглянуть ему в глаза…)

«Сей-нее, я должен тебе кое-что сказать».

«Ч-Что?!»

Сейрун, которая еще не отошла от предыдущего разговора о любовницах, на миг с паникой подумала, что Балуд собирается признаться ей в любви.

«Я хочу рассказать, чем занимаюсь в городе».

«А? Вот ты, о чем! А то я уж было подумала…»

Она запнулась и взглянула в его глаза.

Даже с её опытом было понятно, что сейчас он не испытывает к ней никаких романтических чувств.

Сейрун почувствовала сильное смущение из-за своих переживаний.

One Comment